Песня я моряк с акулами знаком слушать

Библиотека. Митьковские песни. Скачать книгу.

скачать бесплатно и слушать онлайн. Саша Сэм Акула пера (Mike Up battle round 2). (play) (download) Саша Мандрик Я моряк с акулами знаком. Песня: Я моряк с акулами знаком. Скачать музыку. Исполнитель: Про меня. Песня: Под знаком Тельца -"Видно, на счастье под знаком Тельца, мне . Слушайте онлайн «САША МОРЯК». Скачивайте на телефон все песни « САША МОРЯК» бесплатно в MP3.

Хороший грузовик за три штуки баксов — вот в чем он нуждался для ведения своего дела. Обменять на него блокгауз, от которого осталось три стены, представлялось ему выгодной сделкой.

Пол согласился — две пятьсот, и он отдает этих неблагодарных свиней, где бы они ни. Он и думать о них забыл. Омар получил мелко-предпринимательский заем под остатки льдохранилища и на полученные деньги купил свалку и прилегающий к ней участок с лесом. Половину леса он продал и заключил контракт о превращении льдохранилища в шестидорожечный боулинг. Он знал с полдюжины обанкротившихся боулеров, у которых за пару баек и пару-тройку песенок он мог получить необходимое оборудование для установки кеглей; что же до самого льдохранилища, то там требовалось лишь провести канализацию, восстановить переднюю стену да сделать неоновое освещение.

Не то чтобы Луп надеялся на получение немыслимых доходов — боулинги редко их приносят. Он думал о другом. Из оставшегося леса он вместе с мальчиками выстроил рядом со свалкой хижину, которая служила Лупам и бойней, и ночлежкой.

Они установили ее достаточно высоко над землей, чтобы свиньи не забирались внутрь, а поросята могли прятаться под полом. Со временем они пристроили еще одну ночлежку, которая затем стала более просторной бойней. А затем еще и еще, пока вся свалка не покрылась лабиринтом строений, опоясавших ее и протянувшихся до самой вырубки, как ленточный червь. Обычно Луиза Луп с матерью поселялась в новостройке, а Омар с сыновьями оставался в предшествующем сегменте.

Свежевыстроенное помещение называлось столовой, хотя с тем же успехом могло называться столово-гостино-прачечно-кухней. Дверной проем завешивался перекрывающими друг друга вертикальными полосами пластика. С мужской половины он был забрызган запекшейся кровью и плевками жеваного табака, с дамской — украшен наклеенными бабочками.

Собственно, из дам осталась одна Луиза: Одни утверждали, что причиной нервного срыва стали свиньи, другие — боулинг. Бабочки — это была идея Лулу. Она утверждала, что они делают кровавые подтеки с другой стороны похожими на красные розы.

Не то чтобы она возражала против крови и жвачки, но розы и бабочки ей нравились. Они нравились ей настолько, что она решила не ограничиваться пластиком. Бабочки украшали косяки, клубки открытых проводов, грязные окна — все от фибролитового потолка до фанерного пола.

По бабочке было вышито и на открытых чашечках ее любимого легкомысленного бюстгальтера,который она надела специально после недоразумения у машины. Его-то первым и увидел Айк, когда наконец, моргая и задыхаясь, вынырнул на поверхность. Бескрайний серый холод уступил место своего рода парниковому заточению — было жарко, как в парилке. Хозяйка нежно держала его голову на коленях и что-то ворковала, словно он и вправду оказался героем.

Ты был так исцарапан! Но мне все равно очень жаль, что я тебе вмазала. Проси чего хочешь, только не мучай. Айк сосредоточился и различил за бабочками черты Луизы Луп. Было похоже, что она уже довольно давно просит у него прощения. Она отодвинула в сторону мокрую тряпку и улыбнулась. Айк почувствовал капли влаги на своих губах и попробовал подняться, но Лулу крепко его зажала своим лифчиком двенадцатого размера.

Я позвонила Радисту, и он сказал, что это отличное дезинфицирующее средство, почти как то, которым тебя поливали в больнице Растущих дочерей. Лежи спокойно… — А где все? Эдгар и Оскар забрали этого маньяка, может, лейтенант Бергстром засадит его за оскорбление действием. А папа поехал на причал за рыбьими потрохами. Весь этот шум очень встревожил свиней. Радист сказал, чтобы я остановила кровотечение и держала тебя в тепле и покое. Радистом у них называли некого доктора Джулиуса Бека, дисквалифицированного проктолога из Сиднея, который был известен у себя на родине под именем Бег-на-месте.

Теперь его звали Радистом, так как у него была нелегальная коротковолновая установка, по которой он передавал свои сомнительные медицинские рекомендации и незаконно гонял регги и рэп.

У него был плохой гетеродин, и когда его передачи прорывались в полосу частот коротковолновой связи, он горделиво заявлял о себе: Говорит фа-фа-фа-фа рыболовная снасть!

Она нагнулась, подмяв под себя свои пышные формы, и заглянула ему в. Как и все ее родственники, она была приземистой и плотно сбитой, но обладала милым нежно-розовым личиком, обрамленным целым облаком растрепанных кудряшек медового цвета, напоминавшим сахарную вату. Она выжала на Айка еще струйку рома и рассмеялась, когда он вскрикнул.

И вообще я не понимаю, как ты позволил такому слизняку, как мой бывший, так себя отделать, — кокетливо добавила. Да он весит не меньше двухсот тридцати фунтов! Пусти, Лулу, дай встать. Мне надо на работу. Уж я-то знаю, что тебе ничего не грозило. Она отвернулась, чтобы снова намочить свою тряпицу.

FEDUK - Моряк

Бутылка с ромом стояла в огромном сугробе вощеной бумаги из-под бинтов, словно скрываясь там от окружающей жары. Улучив момент, пока она откручивала крышку, Айк поднялся и сел. Оглядевшись, он обнаружил под собой мятое шерстяное кашне в окружении подушек и бабочек. Посреди комнаты располагался столик из красного пластика, уставленный грязными бумажными тарелками, на некоторых из которых можно было распознать остатки пищи недельной давности.

Небольшими пирамидами высились бумажные стаканчики с разводами от потребленных напитков. Под столом громоздились горы тарелок с апельсиновой кожурой, огрызками яблок, пустыми молочными упаковками и коробками из-под пиццы.

Лулу перехватила взгляд Айка. Свиньи любят, чтобы бумага немного вылежалась. Наверное, она от этого становится вкуснее. Айк нашел один сапог и натянул его на ногу. Лулу вздохнула и поставила бутылку на место, видимо, отчаявшись продолжить лечение. Она встала и двинулась вслед за Айком, пробиравшимся сквозь мусор в поисках второго мехового сапога.

Когда он нагнулся, чтобы надеть его, Луиза запустила руку ему за шиворот. Тебе не нравятся девушки? А теперь я опаздываю. А вот Алиса Кармоди не. Внутрь ворвался поток свежего воздуха. Перед тем как уйти, он обернулся и увидел, что Луиза с надутым видом стоит в дверях. Просто вышел из себя, когда неожиданно появился здесь и застал меня с твоим приятелем Гриром, когда мы… ну танцевали танец ямайских козлов, как это называет Грир.

Со мной все будет в порядке. Он же просто меренга. К тому же Эдгар с Оскаром всегда умели привести его в чувство. Даже не могу себе представить, что его заставило вернуться; тупой он, что ли? Папа говорит, все дело в том, что он ни на что не годен. К тому же у него черный глаз, понимаешь?

Папа с самого начала предупреждал: Это у них врожденное. Но я, конечно, не верила. Мне было всего пятнадцать, мне казалось, что таких, как он, больше. А теперь я думаю, папа был прав: Спасибо за то, что спас. Папа считает, что плита всегда должна топиться. Впрочем, зная Грира, Айк этому не особенно удивился.

Он поспешил к джипу, прыгая с одной заиндевевшей кочки на другую и стараясь не выпачкать свои сапоги подтаявшей весенней жижей. Однако машина стояла на крутой обочине, так что Айк мог завести его с толкача.

Он дал мотору немного разогреться и тронулся по дороге. Лавируя между горящими кучами мусора, он вдруг заметил, что знаменитых свиней нигде не. Их истошный истерический визг доносился откуда-то издали. Значит, Лулу не ошибалась: Айк затормозил у своего двора, усеянного ракушками, и, не глуша двигатель, вылез.

Затем он поднял брошенный на лестнице револьвер и после минутного размышления запихал его в кашпо, висевшее у двери. Внутри холодного трейлера было по-прежнему сумрачно. Старый пес лежал все в том же положении, подогнув под себя передние лапы — они, по крайней мере, еще сгибались, вероятно, задние лапы старели быстрее. Марли жил у Грира с тех пор, как Айк того знал, и уже пережил трех грировских жен.

Он был помесью колли с восточно — европейской овчаркой, но большим и длинноногим, скорее похожим на волка, что было заметно, даже когда он спал. В округе не сомневались, что собака получила свое имя в честь Боба Марли, почившего исполнителя регги, которого любил ставить Грир, когда изредка посещал нелегальную станцию Радиста. Но Айк знал, что Марли получил свое имя в честь еще более древнего призрака. Грир нашел его в канун Рождества, когда ехал в Кресент-сити к медсестре, которую Господь наградил тремя грудями и аппетитной попкой.

Тогда-то на обочине шоссе он и увидел в свете фар мокрую собаку, которая хромала к северу, волоча за собой тридцать футов стальной цепи. После того как с Марли сняли цепь, он довольно быстро оправился и превратился в замечательного сторожевого пса — правда, ему больше нравилось не отпугивать окружающих, а приглашать их зайти. Он обычно прятался на обочине и бесшумно выскакивал навстречу любому, кто въезжал во двор.

Казалось, это было совсем недавно, и вдруг Великий Прыгун Марли состарился. Теперь он не мог перебраться даже через колею. Айк почесал его тощий бок носком сапога. Наконец его взгляд сфокусировался на Айке, но он не наградил его своей обычной волчьей ухмылкой. Вместо этого он издал низкое угрожающее рычание.

Он опустился на колени и дал собаке понюхать свою руку. Марли перестал рычать и несколько смущенно ухмыльнулся. Айк почесал ему уши, и пес снова положил голову и прикрыл мутные. Айк заметил кусок дерьма, прилипший к его загривку, осторожно вытащил его и выкинул в помойное ведро под раковиной, после чего, задумчиво нахмурившись, прошел в ванную вымыть руки. Марли никогда раньше не рычал на. Но когда Айк зажег в ванной свет и посмотрел на свое отражение в зеркале, то понял, в чем. Одновременно он понял, почему у Аулу лежала такая гора оберток из-под бинтов и пластыря.

Песня моряка

Наверное, она использовала целый ящик. Все его лицо было крест-накрест заклеено яркими крылышками пластыря. От бровей и выше голова была замотана бинтом, как у мумии. Он попробовал найти конец бинта, но ему это не удалось. Он попытался стащить его, но из-за рома и запекшейся крови не смог это сделать. Айк посмотрел на часы. Времени отмачивать бинт у него не. Грир бы еще подождал, но только не Алиса. Он натянул на себя одежду и с сапогами в одной руке и ножницами в другой кинулся к чихающему джипу.

На ветру по дороге к заливу ему удалось высвободить четыре конца бинта, каждый по несколько футов длиной, но они так сильно трепыхались, что ему пришлось обернуть их вокруг шеи, чтобы не лезли в. Добравшись до причала, он убедился, что не ошибся относительно Алисы Кармоди — она не стала ждать. Это старое корыто, покачивавшееся за топливным насосом, ни с чем нельзя было спутать. Как ни странно, оно все еще могло держаться на поверхности.

Айк вприпрыжку бросился к причалу. Когда он добрался до него, то увидел, что старая посудина уже пускает клубы дыма, а стекла рубки запотели. Значит, Грир все же решил составить ему компанию. Во всех окнах старого консервного завода торчали лица. Айк догадывался, что представлял собой то еще зрелище. Все эти сопляки болтались здесь в надежде попасть к кому-нибудь на судно и жили в ожидании удачи и больших денег.

Большинство из них обитало в кемпинге неподалеку от побережья, где предполагалось строительство завода по переработке шин. Организатор этого предприятия привозил полные баржи шин со всех свалок между Сиэтлом и Анкориджем.

К тому времени, когда горсовет Квинака догадался, что у организатора предприятия нет никаких многомиллионных фондов, тот уже растворился в синеве с полными карманами денег, полученных за очистку территорий — как минимум по пять долларов за шину и двадцать пять — за большую. Руководство центров по утилизации отходов тоже поверило в его проект. Никто не предполагал, что оставленная предпринимателем нищая молодая поросль сможет выжить среди комаров и крыс. Никто и представить себе не мог, что она способна ждать, просто смотреть и ждать.

Ну что ж, Айк полагал, что его метания с развевающимися бинтами и трепещущими пластырями представляли собой достойное зрелище. И это Исаак Соллес, настоящий бандит Бакатча! Признаться, выглядел он не слишком хорошо.

Может, вообще в наши дни героизм стал делом обременительным… 3. Едва увидев Айка, он присел, превратившись в пружинистый комок — руки, ноги, пальцы, даже проволочные завитки волос — все растопырилось в разные стороны. Клещи взлетели вверх и завращались в воздухе, как пропеллер без мотора.

У Грира была прыщавая кожа, и когда он волновался, что с ним часто случалось, лицо его становилось такого же цвета, как тело испуганной каракатицы. Под воздействием силы земного притяжения клещи начали опускаться вниз, но Грир со скоростью змеи выкинул левую руку и успел схватить падающий инструмент, прежде чем тот упал на палубу.

Хотя Грира часто обвиняли в трусости, никто никогда не говорил, что он медлителен. Тебе еще повезло, что я тебя не каратнул. Айк, кряхтя, снял с плеча брезентовый мешок. Его пятнистая физиономия продолжала колыхаться. Поэтому как только он объявился, я встал на путь наименьшего сопротивления.

Он сделал шаг к Айку и принялся внимательно изучать его забинтованную голову. Айк застегнул молнию на мешке и забросил его в кубрик под приборную доску. Потом под пристальным взглядом Грира отмотал с рулона бумажное полотенце и протер ветровое стекло в рубке. Когда Гриру стало ясно, что ответа ему не дождаться, он развел ключ и снова склонился над горой гаек. Лицо его постепенно поблекло и приняло привычный, хотя и необычный цвет. Оно было испещрено, как дно водоема, образованного приливом.

Рожденный в самых мрачных трущобах Бимини, Грир был десятым сыном золотистой девы из Восточной Азии и рыжебородого потомка викингов — второго машиниста судна, перевозившего сыры из Гетеборга.

Вследствие этого союза на свет появился ни краснокожий, ни черный, ни желтый. Больше всего Грир напоминал одно из тех пасхальных яиц с трещиной, которые красят в последнюю очередь всеми оставшимися красками.

Они всегда получаются пятнисто-коричневыми с багровыми, сиреневыми и бежевыми разводами. Его вообще было бы трудно принять за островитянина, но он всячески афишировал это: По мере того как Грир завинчивал гайки, вибрация движка уменьшалась. Краем глаза он видел, что его приятель закончил протирать ветровое стекло и теперь хмуро смотрит на пустой причал. Грир продолжил свое. Для Алисы Кармоди она еще вполне сносно себя вела.

А потом заявила, что ей пора: Если уж ей надо рано возвращаться, могла бы плыть и в этом корыте. Только включу, как он снова глохнет. Оказалось, что в бензобаке дохлые мыши — чуть ли не час продувал. А когда он наконец заработал, началось настоящее землетрясение. Она совершенно не хотела тебя обидеть… Грир отлично знал об опасных подводных течениях, возникавших между его другом и женой босса, когда тот отсутствовал, и надеялся на то, что ему хватит масла, чтобы заливать эти бушующие волны до возвращения Кармайкла.

Заметив какой-то пушистый комочек, зацепившийся за планшир, он приподнял его ключом, радуясь, что можно сменить тему разговора. Если рукава не забирают решетками, в них заползают мыши. Даже животные идут на самоубийства.

А олени, которые ложатся на скоростные шоссе в Юте и Айдахо? А олени просто переходили дорогу в поисках пищи… — Это тоже симптом — раньше им хватало пищи в горах, — настаивал Грир. Они впадают в депрессию. В нем публиковались фотографии подписчиков — все не старше сорока — и их краткие жизнеописания. Когда Грир сообразил, что он никогда не встречал в этом журнале фотографий чернокожих, он тут же отослал серию своих снимков, где он был изображен в разных позах.

Грир, однако, возражал, что все дело в его моложавом виде, и вообще издатели считают, что цветные чуваки в наше время до сорока уже не доживают. Он вышвырнул за борт вторую мышь и увеличил обороты. Сейчас проверю трюмную помпу и займусь генератором… — Отчаливаем через пять минут, — промолвил Айк. Да она не знала воды несколько лет. Дерево должно намокнуть, а радио высохнуть… — Ничего.

Кто станет спорить с человеком, у которого морда из ужастика! Айк прислонился к рулевой рубке, предоставив суетиться Гриру. Грир юлил — это было очевидно. В наши дни в считанные минуты можно определить засор, выудить дохлых мышей и прочистить бак.

К тому же всем было известно, что Грир хороший механик. Потому что, несмотря на все его островное детство и годы военно-морской службы, он по-прежнему панически боялся океана.

Он его просто не чувствовал. Айк не раз слышал, как он долго и подробно описывал свои дурные предчувствия. Грира тревожили все опасности, связанные с водой, от причудливо-эксцентричных выдумок до традиционных поверий, от мистических до вполне современных угроз. Больше всего Грир любил порассуждать о Бермудском треугольнике и Великом водовороте. Грир боялся всего, черпая страх как из реальных фактов, так и из побасенок. Он боялся священного трупа и огней святого Эльма, а также новейших странностей, о которых рассказывали некоторые арктические рыбаки.

Как уж тут не бояться? Но больше всего Грир боялся выходить в море один, чтобы не упасть за борт. У него была слегка покалечена левая стопа, на которой отсутствовало три пальца. Как утверждал Грир, их откусила мурена, когда он занимался спасательными работами на Сен-Круа. Но Айк знал, что это было не. Во время медового месяца вторая жена Грира выгнала его на улицу в Рено после очередной ссоры, и прежде чем ему удалось убедить ее впустить его обратно, он отморозил себе пальцы.

Айк это знал от самой бывшей жены Грира, но никогда не говорил об этом и не возражал, когда его напарник рассказывал о мурене. Вследствие ампутации Грир немного хромал, но утверждал, что это не хромота, а специальный танцевальный шаг. И действительно, Грир был отличным танцором и неоднократно побеждал в национальных играх по толчкам и пинкам.

Он и на палубе ощущал себя вполне уверенно, когда поручалось какое-то конкретное дело: Да и работа во внутренних помещениях была ему по плечу. Но как только судно покидало причал, эта уверенность тонула как якорь, и эротичная походка становилась помехой, особенно когда он оказывался один на таком корыте, как.

И Айк знал, что Грир дождался его именно по этой причине. Айк ухватился за булинь и, не сходя на причал, скинул петлю с кнехта. Этому движению его научила Алиса Кармоди — его нужно было делать не кистью, а от локтя. Он свернул мокрый канат и позвал Грира: Если мы пару часов не пройдем лагом, адмирал Алиса нас со свету сживет своими издевками. Грир снял свою петлю с третьей попытки. Судно развернуло кормой в пенном течении.

И хотя Айк стоял за штурвалом, он предоставил судну дрейфовать самостоятельно, не прибавляя скорости и лишь наблюдая, как старый хрупкий корпус минует сваи. Грир запихал канат за рыбный контейнер и неодобрительно поджал губы. Ты бы не наезжал на Алису, Исаак.

Она не имеет никакого отношения к загулу Кармоди. Так что сбрось обороты. Айк не ответил, наблюдая за медленным разворотом кормы. Он обещал вернуться к понедельнику, ссылаясь на то, что просто ему надо первым увидеть это произведение искусства.

Однако на следующий вечер он позвонил и сообщил, что купил судно, и для того чтобы провести его через пролив, ему нужны братья Каллиган. Так что если погода позволит, они успеют к открытию сезона.

С тех пор прошло уже три недели, и все это время стояла хорошая погода. Телефонные сообщения из портов захода подтверждали, что старый рыбак действительно загулял, решив продемонстрировать свое приобретение всем друзьям и знакомым, обитавшим по пути следования. Он пропускал одну из важнейших путин сезона, но его никто не осуждал: Майкл Кармоди в течение нескольких десятилетий вкалывал не покладая рук в любую погоду и при любой воде, вылавливая неводами, удочками, жаберными сетями и садками все, что было съедобно и разрешалось законом, в результате чего создал компанию, улов которой превосходил даже крупные предприятия.

Заменить братьев Каллиган было несложно. Кое-кто из молодняка, осевшего в Шинном городке, еще не распростился с мечтой о возвращении домой: Учитывая политику ООН, эта лососевая путина могла оказаться последней в сезоне, и она хотела полностью выбрать квоту Кармоди. Более того, ему это даже больше нравилось. Но то, что она позволила себе командовать, его разозлило. Он злился весь первый день: Может, она надеялась уличить его в перепродаже части улова японцам, чем нередко занимались младшие партнеры.

Как бы там ни было, ее колючее присутствие действовало ему на нервы все больше и больше, однако он без жалоб продолжал забрасывать и вытягивать свои сети.

Вонг взял Алису на буксир, но его так мотало, что он врезался в мол и вдоль всего левого борта получил отличную течь.

Мандрик Саша скачать музыку бесплатно в MP3 - слушать музыку онлайн

Ей еще повезло, что это произошло неподалеку от причала. Айк решил, что теперь она вернется на консервный завод и оставит его в покое. Та пробурчала в ответ что-то невразумительное.

А потом упрямая стерва вытащила эту старую посудину и всю ночь замазывала в ней щели! Накануне Гриру удалось отладить двигатель, так что суденышко добралось до причала. И что же из этого вышло? Убедившись, что течение вынесло их на глубину, он прибавил газ и увеличил скорость. Гребной винт завертелся, и Айк повернул посудину в открытое море. Свежий бриз, как всегда, заставил его губы растянуться в улыбке, и он почувствовал себя. Впрочем, Грир так говорил обо всех женщинах. Всю дорогу до отмели они боролись с приливом, поэтому двигатель взвизгивал при каждой волне.

Грир распаковал спасательный костюм, который всегда надевал, выходя в море, и начал молча натягивать его на. Соллес стоял за штурвалом. Когда они миновали отмель, волны чуть успокоились, превратившись в длинные покатые валы, шедшие с траверса, и Айк наполовину сбавил скорость.

Других судов видно не. Ветер в открытом море стал холодным, и Айк снова надел шерстяную куртку поверх спасательного жилета и застегнул ее до самого подбородка. Шерсть воняла, а замок молнии царапал подбородок, но без такой защиты лицо покрывалось ледяной коркой.

Именно по этой причине многие рыбаки отращивали бороды. Так что если особых причин для бритья не существовало, удобнее было иметь свою собственную поросль. Айк был безбородым меньшинством среди рыбацкой братии. Как только они миновали скалу Безнадежности, Айк круто положил право руля и развернулся к северу. Слева виднелся туманный горизонт, который представлял собой открытое море, справа вздымались зубчатые стены магнитного колчедана. И наконец Айку показалось, что впереди сквозь Дымку он может различить ряд колышащихся суденышек.

Он застопорил штурвал бедром и вытащил из кармана куртки маленький бинокль. Так оно и было — все столпились в проливе. Ловили там, где на прошлой неделе братьям Вонг удалось отхватить хороший куш. Выстроились в линейку, как дети перед раздачей подарков. При виде этого настроение Айка начало резко портиться. Ему совершенно не улыбалось тащиться вдоль всей шеренги карбасов, как ребенку, опаздавшему на праздник. В самом дальнем конце на якоре стояла плавучая база Босли, а за ней в очередь выстроились остальные суда.

Как только впереди образовывался просвет, первое в очереди с ревом неслось занимать освободившееся место. И надо же было устроить такую толкучку в огромном море. Господи Боже ты. Он перевел окуляры обратно на выстроившуюся очередь и наконец отыскал ее в самом конце — она была похожа на голубую бусинку. Судя по осадке, она была перегружена. Алиса Кармоди никогда не могла остановиться, пока не утопала в рыбе по самую задницу. Он не будет стоять за ней, дыша выхлопными газами.

Он вытянул дроссель на треть и повернул штурвал на сто восемьдесят градусов. Из кубрика высунулся Грир. Жаль будет, если она разольется до того, как ты расскажешь мне, что у тебя произошло с малышкой Луп.

Грир залпом опустошил кружку и принялся за другую — проще всего спасти драгоценную жидкость при качке это заглотить. Когда обожженный язык у него немного остыл, он наградил Айка пристальным взглядом исподлобья и продолжил уже с гораздо меньшим апломбом. По-моему, это слишком, но давай. Я-то считаю, что тебе ее даже найти не удастся. Утиной канавой называлась небольшая, то и дело пересыхавшая речушка, спускавшаяся с гор к северу от Квинакского залива с постоянно менявшимся руслом, пролегавшая по песчаным отмелям.

То она выныривала в одном месте, то в другом. А порой, когда прилив намывал высокую и широкую дамбу, она и вовсе исчезала, образуя небольшое озерцо на берегу, и ждала, когда дамба прорвется или поменяется русло.

Однако если удавалось найти ее устье и подняться вверх, рыба была гарантирована. Грир отставил кружку и начал застегивать спасательный костюм. Пережив крушение краболовного судна в Бристольском заливе, Грир надевал спасательный костюм при любой погоде и на любом судне.

А с крабами с тех пор было покончено раз и навсегда. Единственные членистоногие, с которыми он после этого имел дело, обитали в пучинах женского лона. Айк допил чай и вернул кружку. Стоило ему распрощаться с коллегами по промыслу, как к нему начало снова возвращаться хорошее настроение.

Я бы так не сказал. Великий Грир никогда не уходит, пока не кончит, какими бы классическими и разгневанными ни были мужья. Это мой кодекс чести, это… Айк поднял руку, обрывая разговор, и указал на темный водоворот впереди.

Грир спал с лица. И надеюсь, ты заметил, что здесь кое-кто уже утоп. В прибрежном тумане виднелся ржавый шпангоут одной из жертв цунами девяносто четвертого года. А с другой стороны фарватера болтался еловый пень, вывернутый весенними штормами. Там можно пройти разве что на каноэ. Грир понимал всю бесплодность своих попыток — угон фургона не мог пройти безнаказанно.

Движок взревел, и нос нырнул. Грир застегнул неопреновый капюшон и схватился за планшир. Айк много лет назад узнал от Кармоди, как обходиться с канавой — тогда его пай составлял всего десять процентов. Самое главное, что следовало помнить, это мели. И здесь нельзя было ограничиваться полумерами.

Надо было принять решение и идти полным ходом. В противном случае любая встречная волна могла вас перевернуть. Они прошли впритирку, так что обломки погибшего судна остались в метре от левого борта, а еловые корни царапнули правый. Через десять метров канава, свернув влево на девяносто градусов, раскинулась на миниатюрной отмели. Старый движок заревел, когда винты врезались в дно, но Айк быстро перевел его на нейтрал.

По инерции они перескочили через отмель и оказались в заливе, неразличимом со стороны моря. Он успел отметить про себя, что опять начинает зарываться, но звук движка отвлек его от этой мысли. А потом он увидел в воде хромированный изгиб мощной спины и через мгновение еще две такие. Он дал задний ход, и попутная струя усеяла их брызгами. Посмотрим, что нам может предложить наше море. Грир в раздувшихся складках неопренового костюма выглядел неуклюжим и неловким.

Он открыл контейнер и, убрав в него кружки, достал перчатки. Вздохнув, подошел к барабану с сетью на корме и начал выуживать первый поплавок. Именно поэтому Грир и Алиса и собирались работать на ней вдвоем, чтобы один занимался сетями, а другой стоял у штурвала. А при втягивании снасти один должен был вращать барабан, а другой выбирать улов. Как в старое время. Когда Грир наконец выбрал поплавки, Айк дал полный газ. Гриру еще предстояло вручную выбрать не меньше пятидесяти метров сети, пока она начнет разматываться самостоятельно.

Айк сбросил скорость и плавно дал лево руля. Когда вся сеть была вытравлена и последние поплавки сброшены за борт, он развернулся и двинулся обратно к первому оранжевому шару. Судя по перекатывавшимся под водой спинам, Айк не сомневался, что им не придется долго ждать. Он изменил курс, и Грир зацепил поплавок. Айк оставил движок на холостом ходу и пошел помогать Гриру.

Тяжелая сеть пульсировала от бьющейся в ней жизни. Первый лосось был настоящей царь-рыбой — длиной в ногу и ценой не меньше пятисот долларов. Похоже, правду говорят, что Господь благоволит к дуракам и черномазым, — заметил Грир, увидев этот трофей. За первый раз они вытянули двадцать одну рыбину, причем одну настолько большую, что не смогли перевалить ее через борт. Из всех обитателей глубин эти вызывали у него наибольшую ненависть из-за смещенных глаз. Наконец он достал нож и разрезал нить, в которой она запуталась.

Рыбина, перевернувшись, плюхнулась обратно в воду, блеснув широким белым брюхом. Не говоря о том, что мы можем купить другую на те деньги, что сэкономили, отказавшись от борьбы с этой уродиной. Следующий улов оказался еще больше — четыре огромных самца и столько самок, что они сбились со счета. Они работали механически, без лишних слов, как раз так, как нравилось Айку. Потом включилось радио, из которого полилась обычная рыболовецкая чушь, так что ни тот, ни другой не обращали на него особого внимания.

Обычно рыбаки не сообщали о своих удачах, чтобы не привлекать конкурентов; впрочем, неудачи тоже не афишировались. Правду скрывали ото всех, кроме своих партнеров по квоте, а им информацию передавали с помощью кодов, смысл которых, однако, для всех был прозрачен. Грир попытался ответить, но ржавый передатчик только жужжал. И Айк сказал, что пусть теперь она подергается.

То-то у нее глаза на лоб вылезут. К полудню борт отяжелел, и они не стали рисковать снова забрасывать сеть. Начался прилив, и вода стала прибывать. Грир предложил встать на якорь и, прежде чем преодолевать отмель, подождать, пока не станет поглубже. Но Айк лишь ухмыльнулся и развернул судно. Впереди уже виднелась V-образная стремнина кофейного цвета, огибавшая обломки шпангоута.

Осадка у них была гораздо больше, и Айк, засомневавшись, чуть притормозил. Он знал, что Грир прав. И все же ему хотелось выпендриться. Разбойники здесь оказались взаперти, вероятно, с самого начала весны и дожидались, когда вода в Утиной канаве поднимется.

Такие огромные рыбины не встречались в открытом море, они уходили вглубь задолго до открытия путины. Он дал полный газ. Заскрежетал киль, и винт завяз. Айк попытался дать задний ход, но не успел — мотор чихнул и заглох.

Он поставил на нейтралку и попробовал снова завести его, но аккумулятор еще не подзарядился. Айк распахнул люк и принялся дергать за трос, но мотор лишь чихал и жужжал. В прорези люка появилась рябая физиономия Грира.

И оба принялись дергать трос. Мотор чихал и жужжал, чихал и жужжал, пока из каждой щели не начало брызгать топливо и обоих не начало тошнить от поднимавшихся паров. Благодаря всему этому напрягу чай Грира здорово ударил ему в голову. Айк нерегулярно принимал дурь, поэтому обычно она его не пронимала. К тому же какой хороший механик станет работать в спасательном костюме? Гриру пришлось вытащить заглушки и дважды продуть карбюратор, прежде чем тот вернулся к жизни. К этому времени ревущий прибой задрал нос карбаса, и они начали крениться влево.

Айк взялся за штурвал и нажал на газ. Ил и грязь полетели вверх, но судно не тронулось с места. Айк дал задний ход. Судно проползло несколько ярдов, и стержень винта со скрежетом врезался в дно, и они встали. Айк остановил движок и услышал, как в голове у него пропело: И он еще собирался надрать всем задницу! Ветер спал, и волны мягко набегали на неровный берег. Айк беззлобно изрыгал ругательства. Могу поспорить, я найду чем размочить эти грязные бинты, а также чем разбавить эту чертову дурь.

Никто, включая Администрацию по контролю за применением законов о наркотиках, не знал,что конкретно представляет из себя эта дурь и как она действует. Заварку всегда следовало приобретать в два захода у двух разных дилеров. Обычно она выглядела как мешочки с разными сортами чая — черным и травяным зеленым. Оба мешочка нужно было залить горячей водой и держать десять-пятнадцать минут, не доводя до кипения, после чего их ингредиенты соединялись в наркотик.

Но даже тогда выделить его было невозможно. Поранившись леской, Сантьяго сострадает и понимает своего противника, часто называя его братом. Он также утверждает, что никто не достоин съесть этого марлина из-за его благородства и достоинства. На третий день рыба начинает плавать вокруг лодки. Изнурённый Сантьяго практически в бреду тратит все свои последние силы, чтобы вытащить рыбу к поверхности и засадить в неё гарпун. Сантьяго привязывает марлина к борту лодки и направляется домой, думая о высокой цене, которую он получит за неё на рынке, и о людях, которых он накормит.

На кровь из ран рыбы к лодке старика собираются акулы. Старик вступает с ними в схватку, убивает большую акулу-мако своим гарпуном, но теряет своё оружие. Он изготавливает новый гарпун, привязав свой нож к концу веслачтобы отбиться от очередной атаки акул; таким способом он убивает пять акул, заставив остальных отступить. Но здесь силы неравны, и с наступлением ночи акулы пожирают почти всю тушу марлина, оставив от него лишь скелет из спинного хребта, хвоста и головы.

Сантьяго понимает, что сейчас он стал совершенно невезучим, и, признавая поражение, говорит акулам, что они на самом деле убили человека и его мечты. Когда Сантьяго доплывает до берега перед рассветом следующего дня, он с трудом поднимается к своей хижине, взвалив тяжёлую мачту на плечо, а скелет рыбы оставив на берегу. Войдя в дом, он ложится на кровать и засыпает. На следующий день вокруг лодки, к которой всё ещё был привязан рыбий скелет, собирается множество рыбаков.

Один из рыбаков измеряет скелет верёвкой. Педрико забирает себе голову рыбы, а остальные рыбаки велят Манолину передать старику, что они сочувствуют. Туристы в соседнем кафе ошибочно принимают марлина за акулу.

Манолин, переживая за старика, плачет, когда видит его израненные руки и убеждается, что тот дышит. Мальчик приносит в хижину газеты и кофе. Когда старик просыпается, они договариваются выйти в море ещё раз. Заснув снова, Сантьяго видит во сне свою юность: